Двадцать лет ни один грамм Да Хун Пао с материнских кустов не поступал в продажу. Всё, что продаётся под этим именем, младше их примерно в десять раз.
У предания о крестьянине и его сне есть соперник: учёный, поднёсший тот же чай императору. Наука выбрала не одну версию, а обе.
У человека, который научил Азию заваривать чай по правилам, не было ни одного правила о том, кто его родители. Имя ему выпало по гаданию.
Слово «гунфу» в имени обряда старше трёх веков. А тайваньскому «искусству чая», которое продают как древнюю церемонию, чуть больше сорока лет.
Дегустаторы пуэра говорят о «чайной ци» так, будто её можно взвесить. Взвесить нельзя. Но кое-что здесь всё же измеримо.
В Россию везли не только листовой чай. Треть кяхтинского ввоза 1848 года это кирпич, спрессованный из высевок и остатков чайного производства.
Тибетцы пили чай уже около 1800 лет назад, за пять веков до танского двора. А само название «Чайно-конная дорога» родилось только в 1990 году.
Легенду про английскую королеву документы не подтверждают. Зато подтверждён настоящий виновник аромата: маленькая цикадка, которая кусает лист и запускает защиту растения.
У чая есть официальный первопредок, Шэнь Нун. Заварил ли он хоть одну чашку, знает только легенда, а от него самого в истории не осталось ни следа.
Пятьсот лет чайная дань империи была прессованной лепёшкой. Один указ 1391 года запретил её раз и навсегда: ко двору велели нести не лепёшку, а свежую почку.
Самовар чай не заваривает никогда. Он только держит кипяток, а крепкую заварку варят отдельно, в маленьком чайнике на конфорке сверху.
В нашем калькуляторе у матчи отдельная посуда: чаван и венчик. У остальных шести японских чаёв, включая гёкуро и сенчу, обычная керамика. Разница не про удобство.
Не все, кто пробует один и тот же чай, чувствуют хуэй гань одинаково. В лабораторном тесте катехиновая смесь вызывала сильное сладкое послевкусие у части дегустаторов и заметно более слабое у остальных.
У предания про Канси и «пугающий аромат» есть казённый архивный номер, и, в отличие от соседних легенд, государство здесь не спорит с преданием, а почти дословно его повторяет.
У копчёного чая Лапсан Сушонг две легенды о рождении: обе про солдат и костёр, а расходятся они почти на два с половиной века.
Гору помнят веками. Институту, который решает, сколько она стоит, в этом году исполнилось всего пятьдесят лет.